Покупая кассету, я обратил внимание на огромное количество восторженных отзывов, коими была буквально испещрена вся коробка: «Кинематографический шедевр ужаса» — Кимберли Ньюман, Hollywood Reporter; «Самый шокирующий фильм Европы» — Андрей Плахов, Коммерсантъ; «Смотрите, если отважитесь» — Дэвид Стеритт, Film Scouts; «Ужас нечеловеческий...» — Андрей Плахов, Коммерсантъ. Наличие двух престижных наград («Серебряный Хьюго» за режиссуру на фестивале в Чикаго, Специальный приз жюри в Фантаспорто) и номинация на «Золотую пальмовую ветвь» Каннского фестиваля 1997 года, вселяло дополнительный оптимизм. Можно было подумать, что этот фильм — нечто настолько экстраординарное и выдающееся, нечто, действительно способное шокировать до глубины души, что, вставляя кассету в видеопроигрыватель, я, соответственно, и настроился увидеть именно подобный шедевр. Скорее всего, в этом была моя ошибка. После просмотра я еще долго недоумевал, почему столь, не сказать, чтобы заурядному, нет, но, однако, абсолютно не революционному и на самом деле просто добротному фильму на неизбитый сюжет, досталось столь много «элитарных» эпитетов. Конечно, в нем есть несколько неожиданных режиссерских «фишек» и оригинальных приемов, но назвать это чем-то «из ряда вон» тоже не получается... Однако обо всем по порядку.

Сюжетная основа фильма такова: австрийская семья, благосостояние которой явно выше среднего, приезжает в свой загородный дом для того, чтобы провести летний отпуск на лоне природы, покататься на яхте, порыбачить, да и просто отдохнуть, благо есть приятные соседи, с которыми можно коротать длинные летние вечера за праздной болтовней и шашлыками... Георг, его жена Анна (обоим около сорока), их сын Жоржи, как они его ласково называют (лет одиннадцати) — счастливая семья, привыкшая получать от жизни лучшее и не думать ни о чем дурном... Однако пришел их час познать «альтернативную реальность»...

Через некоторое время после приезда, когда Георг с сыном спускали яхту на воду, в дверях кухни, где готовила мясо Анна, появился приятный молодой человек в белых перчатках и, представившись племянником соседей, попросил четыре яйца. С этого момента череда неумолимых событий не заставила себя ждать: четыре яйца разбились, и Пауль (так его звали) попросил еще четыре, сбросив, как бы случайно, радиотелефон в наполненную водой раковину. Выйдя с новой порцией яиц, он через некоторое время вернулся в сопровождении своего друга в таких же белых перчатках, который интеллигентно объяснил Анне, что на Пауля набросилась их собака, и яйца снова разбились... К концу этого разговора, когда взбешенная Анна пыталась силой выпроводить незваных гостей, появился Георг с сыном, попытавшийся разобраться в ситуации — но без результата, если, конечно, не считать результатом сломанное Питером при помощи клюшки для гольфа колено Георга. Таким образом, вся семья стала участниками «Забавных игр», устроенных молодыми приятелями Питером и Паулем, и невольными участниками спора, что в течение ближайших 12 часов никто из них не выживет...

Михаэль Ханеке во всех своих предыдущих работах всегда поднимал тему насилия, порождаемого экраном, но в своем последнем фильме он пошел еще дальше. В нем зритель является не пассивным свидетелем, но соучастником того, что творится на экране, благодаря использованному приему «общения со зрителем». Во многих ключевых сценах фильма Питер обращается к зрителю, заигрывает и подшучивает над ним, а также саркастически замечает: «Вы ведь не рассчитываете на хэппи-энд, не так ли?». И действительно, рассчитывать на хэппи-энд в этом фильме не приходится. Хотя насилие и не показывается в явном виде — все жестокие убийства остаются за кадром — оно буквально ощущается кожей. А невозмутимость и обыденность, с которой основные участники спора проделывают это со своими жертвами, цинично и весело комментируя происходящее, только оттеняет это и создает разительный контраст в мозгу у зрителя. Сбежать от них невозможно — все что остается, это только умирать и смотреть, как умирают твои близкие.

Одной из основных и, пожалуй, самых интересных особенностей фильма является «прокрутка» действия с помощью дистанционного пульта управления. В самом начале фильма Анна «прокрутила» время долгой поездки машины до дома и остановила пленку именно тогда, когда автомобиль въезжал в ворота их загородного дома. Позже этим же средством воспользовался Питер, дабы отмотать назад убийство своего напарника Пауля, и успеть перехватить у Анны ружье прежде, чем она выстрелит. Все — тупик — выхода нет, уйти от смерти невозможно, равно как и невозможно уже ничего изменить. И именно здесь мы сталкиваемся с теми мыслями, которые, по моему мнению, заложил режиссер. Он показал всю слабость обывателей, среднестатистических бюргеров, неспособных не то что противостоять какой-либо опасности и отвоевать себя право на жизнь, но и просто не способных выйти из рамок собственного тесного мирка. У Анны даже и не возникло мысли, что в реальности «Забавных Игр» она уже сто раз могла бы взять свой пульт и перемотать все действие назад до того момента, когда они только подъезжали к своему дому и изменить сюжет — развернуться и уехать восвояси. Она прокрутила время вперед в кабине автомобиля, чтобы сократить поездку, но оказалась неспособной сообразить, что то же самое можно сделать и назад, пока еще не было поздно. Увы, обыватель, зажатый в рамки стереотипов и стандартизированной жизни, просто не способен вырваться из них и сделать какие-то вещи, в накатанную схему не вписывающиеся. А вот молодые «спорщики» могли... Как ангелы смерти в белых перчатках явились они в размеренную жизнь обывателей, чтобы освободить их от серого, неинтересного и предсказуемого существования, чтобы обновить общество, все в больших количествах производящего новых зомби с мертвым мозгом и творческими началами, ходячего мяса, способного лишь размножаться и выполнять стандартные жизненные функции, не обременяя себя чем-то большим, не желая думать ни о чем, что выходит за рамки устоявшихся схем и размеренной жизни. Эта идея проходит красной нитью через весь фильм, скорее всего, повергая подобных обывателей, «добропорядочных граждан», в шок, и заставляя их выключать видеомагнитофоны и уходить из залов кинотеатров; но понятная и вполне принимаемая людьми думающими и социально активными. Уверен, что этот фильм пугает обывателя, но вселяет надежду в людей, живущих (или хотя бы пытающихся жить) вне узких рамок повседневности, что, может быть, еще не все потеряно?

Анной, Георгом и Жоржи пари проиграно — Жоржи валяется со снесенной из дробовика головой недалеко от отца с простреленной грудью, а Анна, которую продержали в живых дольше всех, медленно опускается на дно озера, по волнам которого скользит яхта с двумя молодыми людьми, непринужденно беседующими о коммуникационных проблемах между веществом и антивеществом. Вот борт яхты касается пристани соседей и теперь уже Питер непринужденно спрашивает: «Извините, у Вас не найдется немного яиц?».